На главную
12 декабря 2018 года - 90 лет со дня рождения Леонида Быкова!
Биография    Фильмография    Статьи    Галерея    Памяти Маэстро    В бой идут одни "старики"    Форум

ТРЕТЬЯ ВСТРЕЧА

Первый раз встретился я с ним при таких обстоятельствах... Заканчивалась лагерная учеба. В поле уже было скучно. Убраны хлеба, местами поднята зябь, сиротливо мокло под дождем жнивье. А у солдат продолжалась страдная пора: учения, походы, стрельбы. Наша рота заночевала в долине Сухого ручья. Я спал, как и все, на земле, одетый в шинель, подняв воротник, а кисти рук спрятал в рукава. Подушкой служил вещмешок.
Казалось, не успел я как следует улечься, а чья-то рука уже тормошит меня. - Перепелица, твоя очередь заступать на пост, - узнал я голос Али Таскирова.
Вскочил я на ноги, поежился. Затянул потуже ремень, расправил под ним складки шинели и взял лежавший у козел свой автомат. Рассветало.
Осматриваюсь. Справа по лощине темнеет лес. В той стороне где-то полевой караул от нашей роты. Чего доброго, из леса "противник" может нагрянуть. Слева лощина раздваивается. Один конец ее загибает на север, другой - пологий - переходит в широкую равнину, убегающую в серую муть. Я обратил внимание на то, что серое небо перед восходом солнца предвещает добрую погоду. От этого даже настроение поднялось. Хожу, караулю спящих товарищей и их оружие. По ту сторону козел с оружием бродят часовые из соседних взводов. Вдалеке, на равнине, покрытой стерней, замечаю всадника. И куда несет человека в такую рань, да еще не по дороге? Провожаю его взглядом, пока он не скрывается из виду за скатом долины. Время от времени поглядываю на ручные часы. А часы, когда на посту стоишь да зябнешь, не торопятся. Но как бы ни ленились часы, а время идет. Вижу, стрелка к четырем тридцати подкралась. Сигналист играет подъем. Миг, и солдаты на ногах.
С подъемом моя служба на посту закончилась.
В походе распорядок известный. Первым делом умыться, затем крепко позавтракать, попить чаю.
Мы с младшим сержантом Левадой из одного котелка едим... Хорошо завтракать и смотреть, как выплывает из-за серой каймы горизонта слепящее солнце. Красивый восход. Застывшие на небе тучи огнем вспыхивают. А стерня точно битым стеклом усеяна: это роса на ней загорается серебряными искрами. Серебрятся также капельки влаги на нитках паутины "бабьего лета", которой стерня опутана.
Сидим мы со Степаном Левадой, уминаем кашу с мясом и глаз не отрываем от всей этой красоты. Не заметили даже, как ложки о дно котелка заскребли. После каши - сладкий чай с сухарями. А потом - самое неинтересное - котелки чистить.
Иду вдоль Сухого ручья, выбираю, где песок получше, чтобы в минуту посуду свою надраить. Нашел такое место - тут же за изгибом оврага. Присел, "Путь далек..." насвистываю и чищу алюминий. Вдруг слышу, гупнуло что-то о землю, точно конь ногой. Оглядываюсь... Действительно, из-за недалекого куста виден круп рыжей лошади.
- Кто там? - спрашиваю.
- Свои! - отвечает хрипловатый голос, а потом к лошади: - Ну, пошла, чтоб тебе! Поела листьев, и хватит.
Вижу, всадник, наверное тот, которого я на рассвете заметил. Подъезжает ко мне.
- Чи не видели вы случайно моей коровы? - спрашивает. - Вчера вечером, окаянная, отбилась от стада и как сквозь землю провалилась! - Не видел, - отвечаю и разглядываю всадника. Передо мной человек лет тридцати пяти, широкий в плечах и животик выпирает из-под туго подпоясанной телогрейки, вроде дядька этот поваром в ресторане работает. Сам чернявый, лицо полное, нос немного горбатый, а глаза чуть навыкате. И такой смешливый! Говорит:
- Вот беда. Сказала жена, что если коровы не найду, чтоб домой не возвращался. Как же быть? Может, в солдаты записаться? Примете? - А сам:
"хо-хо-хо" да "хе-хе-хе".
- Куда уж вам в солдаты с таким хозяйством? - говорю я ему и показываю на живот. - Из-за него никакого равнения в строю не будет. - А я, - говорит, - спиной наперед встану. Чай, не горбатый.
Потом вдруг сделал испуганные глаза и спрашивает:
- А не сварил ли ты, солдат, мою корову в котелке? Я засмеялся, сполоснул котелок водой из ручья и к роте иду. Дядька за мной едет и охает, как ему теперь на глаза жинке показаться. Просит:
- Разузнай у товарищей, может кто из них мою корову где заприметил. Раз просит, спрашиваю у солдат. А Василий Ежиков (колючий же парень!) отвечает:
- Не эта ли случайно "корова" интересует вас? - и указывает на брезент, которым покрыто орудие.
Дядька метнул взгляд на брезент и говорит:
- Эта штучка мне знакома. Аль, думаете, я не солдат? Ого-го. Три года с фашистами воевал. Еще кое-кого из вас могу поучить, как с ружьем управляться.
- А паспорт у вас есть? - неожиданно спрашивает. Ежиков.
Дядька засмеялся и сказал:
- Шутник солдат. Кто же в поле с паспортом ходит? Но у меня как раз есть. Вчера ездил в город за запасными частями для колхозного двигателя. А там документ нужен был. Вот смотри, - и полез рукой под фуфайку. Поглядел Ежиков в паспорт, потом Леваде дал полистать и вернул дядьке. А тот засмеялся, спрятал документ и хлестнул своего рыжего коня. Уже на ходу крикнул:
- Если увидите бурую корову - выгоните ее на дорогу. Сама домой придет. Переглянулись мы с Ежиковым. Вижу, недоволен Василий, косится на младшего сержанта Леваду - что тот скажет. А Степан говорит:
- Не нравится мне этот балагур, хоть документы его в порядке. Если еще раз появится близко, задержать нужно.
В это время на гребне ската показались наши офицеры. Видно, командир роты ставил им задачу. Мы заторопились. Ведь нет ничего хуже, когда солдат не готов выполнить команду: "Становись!"
С тех пор прошло, может, с неделю, может, с полторы. Перед возвращением из лагерей заступила наша рота в гарнизонный караул. Мне выпало нести службу возле очень важного объекта - склада. И вот какой произошел случай. Днем это было. Заступил я на пост. Прохаживаюсь между стеной склада и высокой каменной оградой. Слышу, на улице мотоцикл трещит. Увидеть же его не могу. Думаю себе: чего он пыхтит здесь, почему не едет? А мотоцикл уже под самой оградой. Проехал он по улице и свернул вправо, в переулок, который огибает склад. От переулка он только колючей проволокой отгорожен, сквозь нее все видно. Заехал мотоцикл в переулок и начал в нем разворачиваться. Караулю я склад и за мотоциклом слежу. Мало ли что может быть! Повернул он мотоцикл передним колесом к складу, и тут я узнал дядьку, который искал в поле корову. Отворачиваюсь и снова двенадцать шагов вперед, двенадцать шагов назад. Не сообразил я тогда, что мне надо незаметно для дядьки нажать кнопку сигнализации, а самому усилить наблюдение.
Думаю себе: "И чего его в будний день в город понесло за сорок километров?" А мотоцикл: "тыр-тыр" - и заглох.
Дядька сошел с него и заохал:
- Что ж ты капризничаешь? Чи совести у тебя нет?..
Заводит мотор и так смешно приговаривает:
- Ну, миленький, р-ра-з!.. Эх-ма! Осечка. Еще, р-ра-з! Так-так-так!.. Мотоцикл зачихал и зататакал, как пулемет. Я успел заметить, как дядька тронул рукой ключ зажигания. Ясное дело, мотоцикл опять заглох. А дядька хлопочет:
- Вот нечистая сила!..
Потом кинул взгляд в мою сторону, и точно током меня от этого взгляда ударило. Уловил я в глазах этого "дядьки" страх и понял, что неспроста он здесь с мотоциклом возится. Оглянулся я вокруг и бросился к углу склада.
Командую:
- Стой, ни с места! Стрелять буду!
Дядька вскинулся всем телом, но делает вид, что не слышит моего окрика. Тронул рукой ключ зажигания, и мотоцикл опять затарахтел. Теперь мне кричи не кричи, ничего не слышно. Я поднял автомат и дал одиночный выстрел в воздух. Это подействовало. Дядька оглянулся и застыл на месте. Но тут, как на грех, грузовая машина по переулку едет. Шофер ничего не замечает и газует так, что проволока, которой склад обнесен, дрожит. Я и сообразить не успел, а машина уже заслонила дядьку. А он не зевал. Вскочил на мотоцикл и ходу! Но от меня не уйдешь.
- Стой! Стреляю! - опять кричу. И тут же присел да под машину из автомата - прямо по колесам мотоцикла. Дядька кубарем на землю. А шофер грузовика услышал, что я стреляю, решил, что это по скатам его машины. Так затормозил с перепугу, что грузовик завизжал и целую тучу пыли поднял.
Подбежал я к проволоке и опять командую:
- Стой!
А шофер поднял руки вверх в кабине и вопит:
- Да я ж стою, не стреляй больше...
- Держи, - кричу ему, - мотоциклиста!..
А мотоциклиста и след простыл.
Будто растаял вместе с тучей пыли.
Только мотоцикл на дороге валяется.
Говорю шоферу (он из нашей части):
- Газуй на улицу, может поймаешь этого типа! - а сам сигналю в караульное помещение. Но какой толк! Шофер с машиной вернулся, когда уже наряд караула прибыл. Нигде не видно дядьки. Сиганул куда-то во двор. Не пожалел даже свой мотоцикл бросить.
И знали б вы, что то был за мотоцикл!.. Оказалось, в передней его фаре фотоаппарат вмонтирован. Когда проявили пленку, увидели на ней склад, подходы к складу и... Максима Перепелицу на посту! Одним словом, прославился Перепелица. Спать не мог после этого случая.
Попробуй усни, когда в тебя каждый пальцем тычет: шпиона упустил. Конечно, всем ясно, что положение мое было трудным. Ведь переулок тот не закрытый. Мало ли за день по нему людей пройдет, машин проедет. И дядька тот не перешагнул же запретной границы. Но, с другой стороны, на то ты часовой, чтобы не дать себя одурачить, на то и задержание шпиона подвигом называют, раз дело это нелегкое. Да и с умом устав нужно выполнять, а не только "двенадцать шагов вперед, двенадцать шагов назад"...
Потом меня вызвал капитан из штаба. Фотоснимок показывает и спрашивает:
- Он?
Вглядываюсь в карточку и с трудом узнаю на ней дядьку. С усами, с бородой, в шляпе, в кожаном пальто. Ничего не понимаю. А капитан смеется. Говорит:
- Эту птицу мы знаем. Вот только след ее потеряли. Но найдем...
Даже во сне стал я дядьку видеть. Черный да горбоносый, смеется надо мной. И так обозлился я! Иду по улице и прохожим в лицо заглядываю: вдруг встречу его. А сколько мечтал о том, как буду действовать, когда столкнусь я с дядькой. Но все получилось не так, как мечтал. Известно, что некоторых солдат хлебом не корми, а дай сфотографироваться и карточку домой послать. Признаться, такой слабостью и я страдаю. Как прохожу мимо фотографии, так и тянет туда завернуть. И тем более повод появился к фотографу наведаться - из лагерей мы возвратились загорелые, возмужалые.
Начал я уговаривать своего друга Степана Леваду поддержать компанию. Степан согласился. Тут я ему ставлю условие: сниматься будем у одного старичка фотографа. Хвалят его хлопцы. Да я и видел: как сделает карточку, ахнешь! И похож на себя, и так красив, что любая девушка заглядится. Да еще и приловчился этот старичок на фотографии портупею командирскую дорисовывать, если кто пожелает. А один солдат явился к нему в пилотке, ему же хотелось в фуражке на карточке красоваться. Так фотограф и фуражку сделал. Вот до чего умелый человек!
Степан отвечает:
- Веди куда знаешь. Только я сниматься буду в той форме, какую ношу. - Это твое дело, - говорю ему, - а Перепелице и ремни через плечо не помешают. Больше серьезности в лице будет.
Фотография эта находится в такой кривой уличке, что и отыскать ее трудно. Заходим. Две тесные комнаты. В одной зеркало большое, в другой - коробка на треноге стоит - фотоаппарат. Встречает нас сам знаменитый фотограф - неказистый такой старичишка, в клеенчатом фартуке. Рыжая козлиная бородка, такие же рыжие усики, лысина во всю голову. Лицо хоть и в морщинах, но розовенькое. Одним словом, бодрый старичок. А язык у него точно мельница. Уж на что я поговорить люблю, но до него мне далеко.
- Уважаю, - говорит, - военных клиентов. Орлами на снимках получаются. Только девушкам такие карточки дарить. Вы небось, - на меня указывает, - хотите увидеть себя на фотографии с портупеей и в фуражке. Степан, на что серьезный хлопец, и то рассмеялся. Ведь так раскусил мои мысли этот старик!
Сфотографировались мы, расплатились и ушли.
В следующее воскресенье за фотографиями иду я один. Степана Леваду дела задержали. Встречает меня фотограф, как старого знакомого. - Получайте свои снимки, - говорит, - и товарищей ко мне присылайте.
Глядите, какой герой!
Смотрю, действительно геройский у меня вид на фотокарточке. Ремень через плечо, весь подтянутый. В самый раз Марусе Козак такую карточку послать.
Говорю фотографу:
- Давайте карточки моего дружка, Левады. Вот его квитанция. - Пожалуйста, - отвечает старик. - Предъявите служебную книжку, чтобы я знал, кому вручил свою работу.
Подумал я и говорю:
- Книжку показать не могу, а фамилию мою запишите, если нужно.
Лицо фотографа вдруг сделалось официальным.
- Молодой человек, вы получили свои снимки? Идите. Ваш товарищ сам явится.
Или предъявите документ.
Меня даже потом прошибло от такой категоричности. Зачем, думаю, ему документ мой понадобился? Не потому ли, что в нем номер войсковой части указан?
В это время зашли две девушки, и фотограф начал рыться в ворохе снимков, отыскивая их фотографии.
- Куда они запропастились? - ворчал старик. Потом хлопнул себя рукой по лысине и приоткрыл дверь в соседнюю комнатку, где, как оказалось, художник-ретушер работал.
- Борис, не у тебя ли копии этих двух красавиц? Борис загремел стулом и высунулся в дверь, чтобы взглянуть на девушек.
- На столе, готовые, - ответил он хрипловатым голосом. У меня точно оборвалось все внутри. В художнике я узнал "дядьку". Только теперь он был не черный, а рыжий, как и старый фотограф. Но тот же голос, то же полное лицо с горбатым носом и выпученными глазами. Пока старик отыскивал снимки девушек, я выскользнул на улицу. Ну, думаю, теперь маху не дам... А сам за угол к телефонной будке. Быстро набираю номер коммутатора нашей части, связываюсь с дежурным. Так и так, говорю, нашел я человека, который склад фотографировал. Доложил - и сам опять к фотографии. Стою недалеко от ее дверей и дожидаюсь. Не прошло и десяти минут, как примчались на грузовике солдаты во главе с капитаном, который мне фотографию "дядьки" показывал. Захожу я с капитаном в комнату, где художник-ретушер работает. Вижу, сидит "дядька" над стеклом каким-то и ножичком царапает. - Здравствуйте, - говорю ему. - Скажите, нашли вы тогда свою корову или не нашли?
Вскочил "дядька", смотрит на меня очумелыми глазами. А когда заметил капитана и двух автоматчиков в дверях, побледнел, съежился. Вижу, есть тут работа капитану. А я свое дело сделал. Мне пора в роту. Так прошла моя третья встреча с "дядькой". Понял я, что нужно было бы закончить знакомство с ним на первой. Прав был тогда Василий Ежиков.

Читать дальше>>

Rambler's Top100
Яндекс.Метрика