На главную
Биография    Фильмография    Статьи    Галерея    Памяти Маэстро    В бой идут одни "старики"    Форум

- 5 -

Вот что писала 27 сентября 1942 года американская газета "Нью-Йорк геральд трибюн":
"В невообразимом хаосе бушующих пожаров, густого дыма, разрывающихся бомб, разрушенных зданий, мертвых тел защитники города отстаивали его со страстной решимостью не только умереть, если потребуется, не только обороняться, где нужно, но и наступать, где можно, не считаясь с жертвами для себя, своих друзей, своего города. Такие бои не поддаются стратегическому расчету: они ведутся с жгучей ненавистью, со страстью, которой не знал Лондон даже в самые тяжелые дни германских воздушных налетов. Но именно такими боями выигрывают войну".
Трудно передать, что творилось в небе Волгограда. На позиции, занимаемые нашими бойцами в разрушенном городе, десятками пикировали вражеские бомбардировщики. Сотни, тысячи бомб, казалось, перемололи не только каждый камень развалин, но и самую землю. Над бомбардировщиками кружилась карусель истребителей. То и дело завязывались ожесточенные схватки, и тогда небо чертили трассирующие очереди, а сбитые машины чадными факелами падали на землю, вздымая фонтаны грязи, гари и обломков.
У нас в полку осталось восемнадцать самолетов. Восемь из них я повел на прикрытие переправ.
Враг встретил нас над Волгой. Нам навстречу литым хищным строем неслась группа "мессершмиттов", а чуть выше - "хейнкелей". По "почерку" было видно, что летчики - опытные. У немцев, как правило, на "хейнкелях" летали старшие офицеры, нередко вплоть до полковников. Это были асы знаменитого Четвертого воздушного флота под командованием генерал-полковника Рихтгофена.
Немцы были настолько близко, что времени для маневра не оставалось. Я успел отдать короткую команду и, выбрав ведущего вражеской группы, пошел на сближение. Сходились мы на лобовых атаках. Советские летчики уже успели узнать как сильные, так и слабые стороны немцев. В частности, ни один из вражеских летчиков, даже прославленные асы, не выдерживали лобовой атаки. Этим как раз и объясняется, что за всю войну немцы не совершили ни одного тарана...
Стремительно, со страшной скоростью сближались истребители. В лобовой атаке есть один непреложный закон: отворачивать нельзя, иначе с близкого расстояния противник буквально распорет тебя пулеметной очередью.
Нервы немца не выдержали. Когда до столкновения остались какие-то секунды, он ловко нырнул вниз. Это был единственный спасительный маневр. Пойди он вверх или отверни в сторону, я расстрелял бы его в упор.
Однако немецкий летчик не учел одного: возможности тарана. Мой тяжелый самолет на полной скорости с такой силой ударил его левой плоскостью, что начисто снес стабилизатор. Потеряв управление, машина свалилась в штопор.
Смотреть, выбросился ли летчик на парашюте, не было времени. Вокруг кипел бой, и секунды промедления могли дорого стоить. К тому же переправа была под нами, и я помнил категорическое предупреждение решительного генерала в штабе фронта...
В этот день мы надежно прикрыли переправу.
Из наших ребят не был сбит никто, но трое еле дотянули до аэродрома. Их машины были настоль изрешечены, что казалось чудом, как они не развалились в воздухе.
А переправа шла своим чередом. Батальоны Тринадцатой гвардейской дивизии прямо с марша грузились в речные трамваи и на суда волжской флотилии, в лодки и на плоты. По наведенному саперами мосту перетаскивали легкую технику.
Видя, что с воздуха переправа неуязвима, враг обрушил на Волгу артиллерийский и минометный огонь. Сдавая "смену" в воздухе своим товарищ, и отправляясь на аэродром, я бросил быстрый взгляд на переправу. Волга, казалось, кипела от разрыв снарядов и мин. Нередко от прямых попаданий под лодка с бойцами взлетала высоко в воздух. Но гвардейцы упрямо стремились на правый берег. К утру следующего дня в Волгоград переправились два полка дивизии. Они с ходу атаковали врага и выбили его из центра города. А еще через день гвардейцы дивизии Родимцева штурмом взяли Мамаев курган.
Конечно, в масштабах всей войны такие на первый взгляд незначительные успехи могут показаться мелочью. Но в битве на Волге решающее значение имели буквально метры оставленной и отвоеванной территории. Так было на земле, так было и в воздухе...
Дни и недели шли бои, длительные и ожесточенные бои. Казалось, им не будет конца.
Стояла поздняя осень. Несколько раз выпад, снег, но его быстро сдувало резким степным ветром, Сегодня, однако, выдался тихий, погожий день. Вернувшись из полета, я остановил машину у своего обычного места и отстегнул ремни парашюта, Снял шлемофон. Разгоряченную голову охватил прохладный ветерок. Кое-где лежали нетоптанные полянки набившегося в траву снега.
По дороге в столовую я обратил внимание на новенький самолет, стоявший в сторонке. На хвосте у него красовалась крупная цифра "9". Это был ЛА-5-одна из последних моделей истребителя. В это время вообще в нашу воздушную армию стали прибывать самолеты нового типа: ЯК-7, ЛА-5, Пе-2 и ИЛ-2.
Новенький истребитель однако уже успел побывать в серьезной потасовке. На его плоскостях зияли пробоины.
- Ого!- удивился я.- Где это тебя так?
Возившийся у самолета летчик выпрямился и обернул ко мне смуглое, с необычайно густыми и выразительными бровями лицо.
- Да понимаешь,- с легким акцентом заговорил он, осторожно утирая испачканной рукой лицо.-Навалились со всех сторон. Дыхнуть не давали,
Я покачал головой. В пробоины свободно пролезал кулак.
Летчик быстро закончил свои дела, и мы вместе пошли в столовую. Так состоялось мое знакомство с Володей Микояном, летчиком соседнего истребительного полка, который базировался на нашем же аэродроме.
Микоян уже слышал обо мне от своих товарищей и принялся расспрашивать о последних боях. Сам он воевал недавно, окончил школу летчиков и вот попал на фронт.
Мы шли по узенькой тропинке. Планшеты, едва не задевая землю, привычно хлопали по ногам
В столовой было пусто: многие летчики еще не вернулись из полета. Мы сели за длинный стол.
Днем летчики не пьют. Ни один не соблазнится рюмкой перед полетом. А нам в этот день еще предстояли вылеты... Другое дело вечером, когда нужно дать разрядку натянутым до предела нервам.
За обедом я спросил Володю, где он получил такие пробоины.
- Понимаешь, по глупости чуть не пропал. Мальчишество! Сбил одного и - видишь ли - захотелось посмотреть, как он горит. Вот тут-то мне и ли! Как только живой остался?!
О новом истребителе он отзывался похвально, однако и эта машина была тяжеловата. На вертикальном маневре она проигрывала "мессершмиттам". Относительно боя на виражах Володя высказался, то это все-таки оборонительный маневр. Надо преследовать немцев и на вертикалях, лишить их излюбленной манеры... Я заспорил. Бой на виражах отнюдь не оборонительный. Если только навязать врагу свою волю... Конечно, желательно не отказываться и от боя на вертикалях, но пока что, с такими самолетами...
- Простите,- перебил меня Володя, поднимаясь из-за стола.
За ним пришли.
В этот день поговорить нам больше не удалось. Не закончив обеда, Володя наскоро попрощался, схватил шлемофон и побежал к своей "девятке". Срочный вылет. Такое у нас случалось частенько.
Начальника политотдела Восьмой воздушной армии генерала В. И. Алексеева все летчики уважительно звали Батей. Василий Иванович не только знал всех "стариков" своей армии, но и их семьи, со многими матерями и женами он регулярно переписывался, посылал посылки. У меня, например, до сих пор сохранилась с ним самая теплая дружба...
Прилетев на наш аэродром, генерал Алексеев спросил капитана Луганского,
- В воздухе,- озабоченно ответил Кузьмичев, Долго вот что-то нет.
Был одиннадцатый час утра. Я успел сделать два боевых вылета.
Когда вернулся, нам с ребятами принесли завтрак прямо к самолетам. Мы расположились на земле.
- Вон они,- сказал комиссар полка И. Ф. Кузьмичев,- Идемте.
- Нет-нет. Пускай спокойно поедят,-остановил его генерал.
Через некоторое время Алексеев взглянул часы.
- Ну, пошли.
Я издали заметил на поле аэродрома знакомую фигуру генерала. Батя, наклонив голову, неторопливо шагал к нам.
Летчики вскочили. Я коротко доложил.
- Как дела?-расспрашивал генерал.-На самолеты не жалуетесь?
- А чего жаловаться? Летаем. Но если будут получше этих - не откажемся.
- Скоро, скоро, товарищи, все будет,- сказал Батя.- Был большой разговор с конструкторами, Понимаете?.. И вообще скоро все будет иначе.
В словах генерала был намек на какие-то изменения в обстановке. Уж не наступление ли? Наконец-то! Скорей бы уж!
Закончив расспросы, генерал на минуту замолчал и переглянулся с Кузьмичевым. По лицу полкового комиссара скользнула одобрительная усмешка. Батя полез в планшет и достал новенький партийный билет, Я сразу догадался и невольно вытянулся по стойке "смирно". Генерал поздравил меня со знаменательным событием, по-отечески похлопал по плечу:
- Много говорить не буду, но такое у человека бывает раз в жизни... Ладно, спрячь и пошли-ка в сторонку.
Закончив, так сказать, официальную часть, Василий Иванович принялся расспрашивать меня о семье. К тому времени жена с дочкой сумели добраться до Алма-Аты и прислали мне весточку.
- Смотри, как все хорошо получается,- порадовался вместе со мной Батя.-Дай-ка мне их адресок.
В это время над полем взвилась ракета: на вылет! Я осекся на полуслове и вопросительно поглядел на генерала.
- Ну, ничего не поделаешь,- сказал он.- Сам понимаю. Давай, беги. Смотри, ребята уж... Я, может быть, дождусь тебя! - крикнул он вслед. Кузьмичев потом рассказывал, что Батя долго ждал возвращения нашего звена, но так и не дождался. Времени было в обрез, в ему в этот день предстояло побывать в нескольких полках.
Генерал Алексеев не зря намекал на близкие перемены. О том, что в скором времени наши войска перейдут к решительным действиям, говорило многое: непрерывные пополнения в летном составе и технике, сугубо засекреченная концентрация мощных резервов танков и пехоты, а, главное, тот боевой наступательный дух, который постепенно овладевал каждым бойцом, каждым командиром.
Особенно радовало нас, что авиационные полки получили большое количество новых самолетов-истребителей, летные данные которых позволяли нам теперь вести бой не только на виражах, но и успешно применять вертикальный маневр...
Приближался намеченный ставкой день наступления. Предстоящая операция, условно названная "Уран", отличалась своей целеустремленностью смелостью замысла и размахом. Контрнаступление мыслилось как стратегическая операция трех фронтов - Юго-Западного, Донского и Сталинградского Советским войскам предстояло прорвать оборону врага, разгромить его войска северо-западнее и южнее Волгограда, а затем, наступая по сходящимся направлениям, окружить и уничтожить всю ударную немецкую группировку.
Разгром основных сил немецко-фашистских войск на Волге создавал условия для развертывания общего наступления Красной Армии на всем советско-германском фронте.
В эти напряженные дни, когда враг, все более ожесточаясь, продолжал беспрерывные атаки сталинградских руин, мы осваивались с новой техникой, принимали пополнение. Много хлопот было политработникам. Наш полковой комиссар Кузьмичев знакомил молодых пилотов с боевыми традициями полка, рассказывал о подвигах геройски погибших на Дону товарищей.
- Скоро, скоро, ребята, наступит веселое время,- говорил Иван Федорович.- Скоро и мы пойдем. Но как пойдем!
Надо было видеть, как загорались глаза летчиков. Кончилось опостылевшее вконец отступление, Враг еще был силен, он еще не потерял надежды опрокинуть наши войска в Волгу, но теперь мы были уже не те, что прежде. За Волгой, на запад, лежали тысячи километров поруганной фашистами родной земли. Эта земля ждала избавления от неволи, она ждала освободителей...
Утром 19 ноября залп многих тысяч орудий и минометов возвестил начало наступления. Долгожданный час возмездия наступил. Грозный, всепотрясающий гул прокатился над степью-началась артиллерийская подготовка атаки. Огонь орудий и минометов уничтожал живую силу и технику на позициях вражеской обороны.
К сожалению, низкая облачность и туман обрекли авиацию на бездействие. Дожидаясь погоды, мы дежурили у самолетов и с радостным волнением прислушивались к могучим звукам все нарастающего боя.
Наши войска пошли в наступление!
Немецко-фашистское командование, не ожидавшее удара подобной силы, было захвачено врасплох. Советские ударные части стремительно развивали успех.
Ежедневно на своих летных картах мы отмечали продвижение наступающих войск. А в день, когда клещи сомкнулись, на аэродроме царило всеобщее ликование. Летчики поздравляли друг друга, обнимались и целовались.
Это был настоящий праздник.
В кольцо окружения попали двадцать две немецко-фашистские дивизии с многочисленной техникой. Территория "котла" отлично простреливалась дальнобойной артиллерией в любом направлении.
Грандиозные "Канны двадцатого века"!
Вооруженная передовой советской военной наукой, Красная Армия полностью развенчала пресловутую доктрину немецких генералов, перед которой долгое время преклонялись военные специалисты многих стран. "Битва под Сталинградом,- признав" немецкий историк Герлитц,- положила начало банкротству всей гитлеровской стратегии".
В результате победы на Волге Красная Армия прочно захватила стратегическую инициативу" перешла в общее наступление на огромном фронт" от Ленинграда до предгорий Кавказа, Создались благоприятные условия для массового изгнания немецко-фашистских оккупантов из пределов Советской страны.
В период разгрома окруженной группировки врага в небе Волгограда с рассвета дотемна шли напряженные воздушные бои.
Для снабжения находившихся в "котле" войск немецкое командование сосредоточило почти всю свою транспортную авиацию, сняв для этого самолеты с, воздушных линий Берлин-Париж и Берлин-Рим. На транспортные самолеты были посажены лучшие инструкторы летных школ Германии.
Однако попытка германского командования снабжать армию Паулюса по воздуху окончилась полным провалом. Советские летчики блокировали "котел". Вражеская авиация понесла при этом огромный урон. В воздушных боях были разгромлены лучшие летные части фашистской Германии. Там она потеряла своих наиболее опытных летчиков и штурманов. После битвы на Волге в военно-воздушных силах Германии стал ощущаться недостаток в летчиках. Ликвидировать его противник не смог до конца войны,
...Необычайно подвижная "девятка", словно челнок, сновала в беспорядочной свалке, которые стали обычным явлением на подходах к границам Сталинградского "котла", в морозном небе далеко-далеко тянулись три дымных, хвоста-последний путь горевших машин. Бой не ослабевал ни на минуту. Торопясь на смену эскадрилье, в составе которой неутомимой "девятке" дрался Володя Микоян, мы всюду врезались в беспорядочный строй "мессершмиттов", и "лавочкиных". На моих глазах "девятка" с ястребиного захода атаковала вражескую машину, и еще один дымный след протянулся к земле. В этом хаосе ураганных страстей, беспрерывных пушечных и пулеметных очередей трудно было решить, правильно ли выбран тот или иной маневр. Не мудрено было получить шальную очередь или попасть под огонь своего же товарища... Я заметил, что, выходя из атаки, "девятка" заметно потеряла маневренность. Поврежден мотор? Или ранен летчик? Во всяком случае с этого момента я старался быть поближе к Володе, что-бы в нужный момент прикрыть пострадавшего товарища.
На поврежденной машине Володя устремился в новую атаку, и я заметил, как следом за ним пристроился "мессершмитт". Собственно, эскадрилье, на смену которой мы пришли, можно было отправляться на аэродром, но бой разыгрался жаркий.
"Девятка" самозабвенно выписывала сложнейшие фигуры, ни на шаг не отставая от метавшегося в панике врага. "Мессершмитт" свечой вверх - "девятка" за ним, немец в вираж-"девятка" как привязанная. Следом за самолетом Володи Микояна все то сплетение фигур выписывал и пристроившийся к нему "мессершмитт", а уж за ним и я. Такой каруселью мы и носились в стылом зимнем, небе над Волгой. Оглушительно ревели моторы, но огня никто не открывал. Летчики были опытные, и каждый старался "увидеть в прицеле заклепки вражеской машины". Наконец, длинной очередью Володе удалось поджечь "мессершмитт". Не подозревая о погоне, "девятка" легла в неглубокий вираж, открыто подставляя себя под огонь. Но мне удалось опередить преследователя. Пушечная очередь почти в упор разворотила вражескую машину.
Бой затихал... "Девятка", словно обессилев плелась устало и безучастно. Я догнал ее и лишь сейчас рассматривая вблизи, увидел, насколько пострадала она в бою: фюзеляж изрешечен, крыло еле держалось. В кабине за стеклом фонаря я рассмотрел Володю Микояна. Он повернул в мою сторону лицо слабо улыбнулся улыбкой усталого человека и опустил голову. "Девятка" начала зарываться. Ранен? Ах, черт! Но нет, машина снова выровнялась, и я увидел, что Володя делает отчаянные усилия, чтобы не свалиться в штопор. Хоть бы дотянул до аэродрома!..
Тут я заметил, что "девятка" плетется совсем в обратную сторону- на запад. Куда он? Я поправил наушники.
- Володя!... Володя!.. Разворачивайся! Разворачивайся, слышишь?
Но в наушниках было тихо. "Девятка" клевала все чаще.
- Володя, ты не туда летишь! Слышишь? Володя, поворачивай домой.
Я хотел было пересечь курс "девятке", чтобы показать, куда надо лететь, но тут, видимо, силы совсем оставили раненого летчика - и машина перевернулась, а еще через мгновение загорелась.
Зная по опыту, что теперь положение поправить немыслимо, я все же сделал несколько кругов, но купола парашюта так и не увидел. Самолет ударился о землю. Еще одна могила отважного человека. Сколько их было в наших бескрайних степях! Не счесть...
После войны мне довелось встретиться и разговаривать с Анастасом Ивановичем Микояном. В то тяжелое для Родины время, в боях на Волге, многие семьи понесли невозвратимые утраты. Смертью героев погибли сын Н. С. Хрущева летчик-бомбардировщик Леонид Хрущев, сын Долорес Ибаррури офицер Красной Армии Рубен Ибаррури и многие-многие другие. Имена их свято чтут однополчане, товарищи по фронту, весь наш народ.
После Волгограда наш полк перевели в город N. Там предстояло нам получить новые машины ЯК-1, пополнение в летном составе, а заодно и отдохнуть.
Признаться, мы совсем отвыкли от мирной обстановки. Более полутора лет шла священная война советского народа, более полутора лет мы только и знали, что вылеты, штурмовки, воздушные бои... И вот тыловой город, уличное движение, поток людей. Крякают автомобильные сирены, пронзительно звенят трамваи. Хорошо!
Но война наложила свой отпечаток и на N. Через несколько дней, немного освоившись, мы стали замечать и ночное затемнение, и деловитые указатели бомбоубежищ, а главное - какие-то сумрачные, замкнутые лица жителей. Люди словно забыли о веселье и беспечности.
Да, война чувствовалась и здесь. На заводе, который наладил конвейерное производство истребителей ЯК-1, нас поразило обилие ребятишек совсем школьного возраста. Это были ремесленники, заменившие у станков ушедших на фронт отцов и братьев. Какие же они были худенькие бледные! Нам рассказали, что ребята сутками не уходят с завода, ночуют здесь же. Все они, как правило, намного перевыполняют нормы. Значит, это их руками собирались те машины, которые мы получали на фронте? Это их руки помогали нам бить врагов в небе Ростова и Волгограда? Золотые ребячьи руки.
- Эх, Сергей,- вздохнул как-то Федор Телегин. Ребятишки-то, видал? Им бы еще в игрушки играть.
Но не об игрушках думало это поколение советских ребятишек. Когда враг разбомбил военный завод, ребята в короткий срок своими руками восстановили производство, а потом сутками не отходил от станков, чтобы наверстать невольные потери. И на такую страну Гитлер занес руку! ...Скоро мы получили новенькие ЯК-1 и стали осваивать их. Вместе с нами в N. формировалось девять истребительных полков, причем не таких, как в первый период войны, а полного состава, боеспособных, оснащенных великолепной техникой.
Кончилось отступление, позади осталась и наша бедность в технике. Теперь все пойдет иначе.
Федор Телегин послал меня в запасный полк отобрать новое пополнение. Я пришел в казарму, Летчики уже знали о блестящем разгроме немецких войск на Волге, знали и гордились выдающейся ролью, которую сыграла при этом советская авиация.
- Возьмите меня, товарищ капитан!-посыпались просьбы.-Меня!.. Меня!..
В полк подобрались крепкие, надежные ребята. Мы прошли с ними долгий боевой путь.
Из N. наш полк перелетел под Курск. Там в предвидении ожесточенных боев летней кампании создавался резервный фронт под командованием генерал-полковника И. С. Конева. По многим приметам, время надвигалось горячее.

<< назад вперед >>
1 l 2 l 3 l 4 l 5 l 6 l 7 l 8 l 9 l 10

Rambler's Top100
Яндекс.Метрика